Недостатки итогового протокола медиации: право на иск нельзя приносить в жертву формализму

Трудовые требования, право на доступ к суду и обязанность медиатора разъяснять — в свете решения Конституционного суда по делу Дурмуша Челика

Рассмотренное решение: Конституционный суд, Вторая секция, Дурмуш Челик, жалоба № 2023/33449, 18 мая 2026 года. Официальная газета (Resmî Gazete): 20 октября 2026 года, № 33406. Вид решения: решение по индивидуальной жалобе. [1]

Почему иск, подлежавший рассмотрению по существу, был отклонён по процессуальным основаниям?

Работник мог передать своё требование на медиацию, не прийти к соглашению и обратиться в суд. Если при этом по существу его иск не рассматривается потому, что требования не названы в итоговом протоколе поимённо, возникает вопрос: можно ли считать невыполненным процессуальное действие, которое фактически было выполнено, но неполно зафиксировано?

Именно эта проблема обсуждалась в жалобе Дурмуша Челика. После прекращения трудового договора в связи с военной службой заявитель 10 августа 2018 года обратился на медиацию. В документах от 3 сентября 2018 года спор был обозначен общими формулировками как спор, вытекающий из отношений между работником и работодателем. Соглашения достигнуто не было. 28 сентября 2018 года заявитель предъявил иск с требованиями о выходном пособии и оплате сверхурочной работы. [1, §§2, 17]

Трудовой суд Афьонкарахисара удовлетворил иск. По апелляционной жалобе работодателя 8-я гражданская палата Региональной апелляции Коньи (Konya Bölge Adliye Mahkemesi) отменила решение суда первой инстанции и отклонила иск по процессуальным основаниям ввиду отсутствия условия процесса — медиации. Основанием послужило то, что в итоговом протоколе и в принятой за основу форме обращения содержались общие формулировки, а отдельные виды требований указаны не были. [1, §§3–4]

Отклонение здесь не опиралось на вывод о том, что работник не имеет права на выходное пособие или не выполнял сверхурочную работу. Речь шла о процессуальном толковании, препятствующем рассмотрению спора по существу. Таким образом, способ составления протокола стал тем обстоятельством, которое определяет, может ли требование быть рассмотрено судом.

Рассмотрение в Конституционном суде также сосредоточилось на этом: были ли правила об обязательной медиации применены соразмерно последствию, возложенному на заявителя? Мог ли суд, опираясь лишь на формулировку документа, признать, что находящееся перед ним требование на медиацию не передавалось? [1, §§11–12, 20–22]

Считается ли не заявленным любое требование, не записанное в протоколе?

В 18-м пункте своего решения Конституционный суд прямо изложил свой подход:

«При переговорах в рамках медиации важно, были ли трудовые требования предметом переговоров сторон в рамках медиации.» [1, §18]

Это предложение определяет центр проверки. Объём обращения нельзя сводить лишь к тому, отмечена ли галочка в графе или встречается ли в протоколе определённое слово. Включено ли требование, являющееся предметом иска, в процесс, следует оценивать совместно с юридически значимыми записями конкретного дела.

В деле Дурмуша Челика Конституционный суд оценил в совокупности волю заявителя сделать выходное пособие и оплату сверхурочной работы предметом переговоров, то, что работодатель не возражал против такого объёма, и его заявление, внесённое в протокол. Было зафиксировано, что работодатель по телефону заявил об отсутствии у заявителя каких-либо требований и о том, что компенсацию он не выплатит. В этих условиях суд пришёл к выводу, что нельзя сказать, что данные требования не были предметом медиации. [1, §§17–18]

Молчание протокола само по себе не доказывает молчания стороны. То, что требование не названо в документе прямо, разумеется, учитывается. Однако значение этого факта должно проверяться по другим данным дела. Иначе недостаток записи оценивается как отсутствие самого обращения.

Речь не об умалении значения документа. Речь о том, чтобы документ отвечал на правильный вопрос: входило ли это требование в рамки процесса медиации, проведённого до предъявления иска? Ответ нельзя дать, лишь указав на недостающее слово.

Три разные проблемы нельзя свести к одному основанию отклонения

Не все недостатки, связанные с медиацией, имеют одну и ту же правовую природу. На практике особенно следует разграничивать три ситуации, которые могут смешиваться. [2, ст.3/2], [1, §§16–22]

В первом случае отсутствует обращение, которое должно быть совершено до предъявления иска. Во втором случае итоговый документ по уже проведённой процедуре не приложен к исковому заявлению. В третьем случае документ есть; спорно то, что он зафиксировал и что изложил неполно.

Вывод из этого разграничения очевиден: непредставление документа, недостаточно полное составление документа и невыполнение процедуры вовсе — не один и тот же факт. Объединение всех трёх в одну оценку «на медиацию не обращались» уводит проверку соблюдения условия процесса от того, что произошло в действительности.

С другой стороны, окончательный недельный срок нельзя понимать как возможность осуществить в ходе процесса обращение на медиацию, не совершённое до предъявления иска. Срок в законе относится к представлению в суд уже имеющегося итогового протокола о недостижении соглашения. Решение по делу Дурмуша Челика тоже не превратило этот срок в общий срок для устранения любых недостатков. [2, ст.3/2]

Когда цель процедуры и форма документа меняются местами

Обязательная медиация преследует цель дать возможность разрешить спор, вытекающий из трудовых отношений, быстрее и с меньшими расходами, не доводя его до суда. Конституционный суд признаёт эту цель законной. Проблема состоит в мере бремени, которое процессуальное правило, служащее этой цели, возлагает на лицо в конкретном деле. [1, §12]

Если из имеющихся записей видно, что требование было вынесено на медиацию и процесс завершился недостижением соглашения, то какой недостаток устраняет отклонение иска из-за неполноты формулировки в итоговом протоколе? Направляет ли оно к способу защиты, который на деле не использовался, или ставит неполный документ об использованном способе выше всего процесса?

Проблема возникает именно здесь. Утверждение, что протокол следовало составить яснее, может быть справедливым. Но переход от этого к выводу, что процесса, являющегося предметом неясно составленного протокола, не было вовсе, — это иной шаг, требующий отдельного обоснования.

Документ составляется для того, чтобы сделать совершённое действие видимым. Недостаток в документе сам по себе не уничтожает действие, которое, как видно, состоялось. Первая оценка относится к порядку документооборота, вторая — к доступу лица к суду. Чем тяжелее последствие, тем внимательнее должна устанавливаться связь между ними.

Гарантия доступа к суду, закреплённая в статье 36 Конституции, охватывает и применение процессуальных правил. Наличие законного основания для отклонения не означает, что его применение соразмерно в любом случае. Нарушение в деле Дурмуша Челика привело именно это различие: законное условие процесса было применено в результате жёсткого толкования, оторванного от обстоятельств конкретного дела, и возложило на заявителя чрезмерное бремя. [1, §§9–12, 20–22]

Почему обязанность медиатора давать разъяснения имеет решающее значение?

Вторая важная сторона решения — внимание к тому, кем и как составляется итоговый протокол. Согласно статье 17 Закона № 6325 итоговый протокол составляется медиатором. Помимо завершения деятельности, вопрос о том, какие сведения будут записаны в протокол, решают стороны; медиатор также даёт необходимые разъяснения о протоколе и его последствиях. Обязанность по разъяснению в начале процесса дополнительно урегулирована статьёй 11 Закона. [3, ст.11, ст.17/2–3]

Тот факт, что стороны вправе высказываться о содержании протокола, не снимает обязанности давать разъяснения. Участвовать в составлении документа и знать, какое процессуальное последствие повлечёт в будущем любая неточность в нём, — не одно и то же. Смысл возложения законом на медиатора обязанности давать разъяснения проявляется именно здесь.

Конституционный суд подчеркнул, что Региональный апелляционный суд не сделал вывода о том, что заявитель был проинформирован о необходимости указать в протоколе виды требований, по которым соглашения достичь не удалось. В этих условиях он счёл возложение всей ответственности за конкретизацию общей формулировки на заявителя чрезмерным бременем. [1, §19]

Это обоснование требует задать вопрос: почему все последствия недостатка в документообороте, требующем специальных знаний, возлагаются исключительно на лицо, если не установлено, о чём оно было проинформировано? Если утверждается, что работник не обеспечил ожидавшейся от него ясности, то в оценку должно входить и то, дали ли другие участники процесса причитающиеся с них разъяснения.

Обязанность информировать не следует путать с юридической консультацией

Разъяснения медиатора о содержании и последствиях протокола не означают принятия на себя роли адвоката одной из сторон. Предлагать юридическую стратегию относительно того, какой иск следует предъявить, и разъяснять, что означает составляемый документ и как он формируется, — разные обязанности.

Запрет на предоставление юридических советов, предусмотренный пунктом 5 статьи 17 Положения к Закону о медиации по гражданским спорам, сохраняется. Наряду с этим должны исполняться и предусмотренные Законом обязанности по информированию и разъяснению. Беспристрастность и информирование нельзя представлять как взаимоисключающие обязанности. [3, ст.11, ст.17/3], [4, ст.17/5]

Решение о нарушении не устанавливает вину медиатора автоматически

В решении по делу Дурмуша Челика Конституционный суд не выносил суждения о юридической или дисциплинарной ответственности медиатора. Акцент Суда сделан на том, что в выводах Регионального апелляционного суда отсутствует констатация информирования и что суд возложил на заявителя все последствия недостатка. Недостаточность оценки судом — не то же самое, что установление нарушения медиатором своих обязанностей. [1, §19]

Следовательно, решение показывает значение обязанности медиатора, но не показывает, что в каждом неполном протоколе автоматически есть вина и ответственность за возмещение вреда. Такое утверждение должно проверяться отдельно — на основании условий соответствующей ответственности и доказательств конкретного дела.

Конституционный подход от формы обращения до итогового протокола

Решение по делу Дурмуша Челика, хотя его можно читать и отдельно, становится нагляднее при рассмотрении вместе с предыдущими решениями по индивидуальным жалобам. Общая проблема состоит в том, что подлинный объём медиации упускается из виду из-за недостатка на бумаге.

Различие между формой обращения и итоговым протоколом в решении по делу Ферхата Кючюка

В решении Конституционного суда от 24 октября 2024 года по делу Ферхата Кючюка важным было то, что хотя в форме обращения требование о восстановлении на работе не было указано, из итогового протокола следовало, что восстановление на работе было предметом медиации. Суд, оценив в совокупности волю сторон и итоговый протокол, указал, что нельзя признать условие процесса невыполненным из-за недостатка в форме обращения. [5, §§18, 21–26]

Решение показывает, что форму обращения нельзя превращать в абсолютный критерий, отрывая её от остальных записей, показывающих, что произошло в процессе.

Правильное прочтение объёма требования в решении по делу Улаша Озеля

В решении от 3 марта 2026 года по делу Улаша Озеля также была рассмотрена жёсткость оценки требования о восстановлении на работе по форме обращения и итоговому протоколу. Конституционный суд счёл проблемным с точки зрения права на доступ к суду вывод о невыполнении условия процесса без учёта данных, показывающих, что требование было включено в процесс. [6, §§15–21]

В этом деле дополнительное значение имеет и то, что работодатели не явились на встречу. Из этого нельзя заключить, что для выполнения условия процесса в каждом случае обе стороны должны фактически собраться и вести взаимные переговоры. Закон предусматривает завершение деятельности по медиации без проведения переговоров и в случаях, когда сторон не удалось найти или они не явились. [6, §15], [2, ст.3/11]

Что добавило решение по делу Дурмуша Челика

Если в решении по делу Ферхата Кючюка при оценке недостатка формы обращения на первый план вышел итоговый протокол, то в деле Дурмуша Челика сам итоговый протокол содержит общие формулировки. На этот раз Конституционный суд оценил в совокупности условия процесса, волю заявителя, зафиксированное заявление работодателя и обязанность медиатора информировать. [1, §§13, 17–19]

Вклад нового решения становится отчётливым здесь. Если и сам итоговый протокол содержит общие формулировки, проверка на этом не заканчивается. Следует продолжить выяснение того, было ли требование включено в процесс и на кого, по какому обоснованию возлагаются последствия недостатка.

Граница между стремлением Кассационного суда к ясности и чрезмерным формализмом

В решении 9-й гражданской палаты Кассационного суда (Yargıtay 9. Hukuk Dairesi) от 14 мая 2024 года, E.2024/4484, K.2024/8260, подчёркнуто, что в итоговом протоколе требования, по которым соглашение достигнуто или не достигнуто, должны быть указаны отдельно. Для обращений после 2 июня 2018 года решение занимает более строгую позицию в отношении протоколов с общими формулировками. [7, V/C/3, пункты 5–9]

Чёткое указание требований уменьшает споры об объёме, и составление итогового протокола с такой ясностью уместно. Вместе с тем то, что документ, который должен быть составлен чётко, составлен неполно, и то, что из-за этого недостатка дело закрывается целиком, — разные оценки.

Подход Конституционного суда устанавливает конституционную границу для второй оценки. При проверке условия процесса необходимо учитывать дело в целом, последствие, возлагаемое на лицо, и аспект информирования. Представлять решение по делу Дурмуша Челика как «отмену практики Кассационного суда» было бы неверно. Решение показывает несоразмерный результат, к которому в конкретном деле привело определённое толкование. [1, §§19–22]

Составлять чёткий протокол — ответственность практика. Соразмерно определять последствие неполного протокола — ответственность суда. Важность первой обязанности не устраняет второй.

Как следует читать границы решения?

Это решение не означает, что протокол с общими формулировками охватывает все трудовые требования. Связь каждого требования, являющегося предметом иска, с предшествовавшим процессом медиации должна оцениваться отдельно. Например, если установлено, что на медиацию вынесено только требование о выходном пособии, нельзя предполагать, что любое иное требование, заявленное позднее, автоматически входило в этот процесс.

Решение не является и решением нормоконтроля, отменяющим обязательную медиацию как условие процесса. В рамках индивидуальной жалобы было рассмотрено, нарушило ли определённое процессуальное действие в ходе разбирательства право на доступ к суду. Конституционный суд постановил провести новое разбирательство для устранения последствий нарушения; требования работника он напрямую не разрешал. [1, §§27–28 и резолютивная часть]

Та же осторожность необходима в отношении сроков предъявления иска. В решении Конституционного суда по делу Утку Онера оценивался отдельно пропуск прямо установленного законом срока подачи иска в процессе, который вёл адвокат; отсутствие в итоговом протоколе сведений о порядке обжалования и сроке не было признано нарушением права на доступ к суду. Из решения по делу Дурмуша Челика нельзя сделать вывод, что сроки не течут, пока медиатор не сообщит о каждом сроке подачи иска. [8, §§39–41]

Силу решения не следует искать в обесценивании всех процессуальных правил. Его сила — в требовании конкретной и соразмерной проверки, направленной против непризнания исполненной, как видно, обязанности из-за неполной записи о ней.

Какие вопросы следует задавать в текущих делах?

В деле, где возникло возражение об условии процесса из-за общих формулировок в итоговом протоколе, будет недостаточно просто сослаться на название решения по делу Дурмуша Челика. Необходимо установить чёткую связь между обоснованием Конституционного суда и особенностями рассматриваемого дела.

Первый вопрос: с каким обращением на медиацию связано требование, являющееся предметом иска? Следует пояснить название требования, время процесса и его объём до предъявления иска. Если требований несколько, такая работа должна проводиться по каждому из них; запись об одном требовании не должна без пояснений распространяться на все остальные.

Второй вопрос: в чём состоит недостаток? В форме обращения, в итоговом протоколе, в приложении документа к исковому заявлению или в том, что требование действительно вовсе не выносилось на медиацию? Без такой диагностики нельзя определить подходящее правовое последствие.

Третий вопрос: какие данные суд не оценил? Записи, способные юридически показать объём условия процесса, могут раскрыть, что означает общая формулировка документа в конкретном деле. Если эти записи не обсуждались в решении, неполную оценку следует показать прямо, а не ограничиваться словами «допущен формализм».

Четвёртый вопрос: как были оценены разъяснения, данные при составлении протокола? Аспект информирования, на котором остановился Конституционный суд, должен быть приложен к делу; нельзя заранее предполагать, что информация была или не была предоставлена. Выдвигаемое обстоятельство должно быть связано с его подтверждением в деле. [1, §19]

Наконец, следует обсуждать вместе тяжесть последствия отклонения и цель процессуального правила. Если видно, что для заявленного требования путь медиации был использован, необходимо конкретизировать, почему блокирование доступа к рассмотрению по существу лишь из-за недостатка в языке документа несоразмерно. Это не формула, заранее определяющая исход любого дела, а способ перенести конституционное обоснование в дело.

Выяснение объёма не отменяет правил конфиденциальности

Определение того, какое требование было вынесено на медиацию, и использование предложений об урегулировании, звучавших на переговорах, как доказательства существования требования — разные вопросы. Подход решения по делу Дурмуша Челика к первому вопросу не даёт неограниченных полномочий по второму.

Правила о конфиденциальности и о невозможности использования определённых заявлений или документов, содержащиеся в статьях 4 и 5 Закона № 6325, сохраняются. Предложения, высказанные на переговорах, предложения об урегулировании или признания в ходе переговоров не превращаются в свободные доказательства по существу дела лишь в силу этого решения. [3, ст.4–5]

Поэтому при проведении такой проверки имеет значение, для какой цели будет использоваться документ. Записи, которые могут быть юридически использованы для демонстрации объёма обращения и результата процесса, необходимо отделять от содержания, подпадающего под конфиденциальность и запрет на использование. Отстаивая доступ к суду, не следует упускать из виду гарантии, обеспечивающие проведение медиации в атмосфере доверия.

Вывод

Решение по делу Дурмуша Челика не умаляет значения итогового протокола медиации. Оно ограничивает оценку итогового протокола в отрыве от реального процесса, который он документирует. Между неполным указанием названия требования и тем, что требование вообще не заявлялось, существует различие, прямо влияющее на право на иск.

Итоговые протоколы должны составляться чётко, объём требований — быть определённым, а медиатор — давать необходимые разъяснения. Однако суд, столкнувшийся с недостатком в одном из этих элементов, не вправе возлагать все последствия на заявителя, не исследовав реальный процесс и обстоятельства недостатка. Если требование, которое, как видно, было предметом медиации, считается вовсе не вынесенным на медиацию лишь потому, что оно записано общей формулировкой, право на обращение за защитой начинает зависеть от языка документа. [1, §§18–22]

Поэтому вопрос не только в том: «Какого слова не хватает в протоколе?» Главный вопрос таков: «Было ли требование, являющееся предметом иска, действительно вынесено на медиацию; и если да, то какими конкретными и соразмерными доводами суд закрывает путь в суд?»

Ответ на этот вопрос нельзя дать, не выяснив подлинный объём обращения. Баланс между порядком, который защищает процедура, и доступом лица к суду можно установить только так.

Часто задаваемые вопросы

Обязательно ли влечёт отклонение иска то, что в итоговом протоколе требования не перечислены по отдельности?

Нет. Согласно решению по делу Дурмуша Челика, если в конкретном деле видно, что требования были предметом медиации, отклонение иска лишь на том основании, что итоговый протокол содержит общие формулировки, может нарушить право на доступ к суду. Вместе с тем не каждый протокол с общими формулировками охватывает все требования. Входило ли требование, являющееся предметом иска, в предшествующий процесс, необходимо оценивать отдельно. [1, §§18–22]

Равнозначно ли непредставление итогового протокола тому, что на медиацию вовсе не обращались?

Нет. Если процесс завершён, но итоговый протокол не приложен к исковому заявлению, статья 3/2 Закона № 7036 предусматривает окончательный недельный срок для представления документа и предупреждение. Если же необходимое обращение на медиацию до предъявления иска вовсе не было совершено, это иной недостаток условия процесса. Недельный срок не следует понимать как возможность впоследствии совершить не совершённое обращение. [2, ст.3/2]

Обязан ли медиатор давать разъяснения о составлении итогового протокола?

Да. Статья 17/3 Закона № 6325 предусматривает предоставление необходимых разъяснений о протоколе и его последствиях. В деле Дурмуша Челика Конституционный суд также подчеркнул информирование о содержании протокола и порядке его составления. Эта обязанность не является обязанностью предлагать одной из сторон юридическую стратегию или выступать её адвокатом; запрет на юридические советы сохраняется отдельно. [1, §19], [3], [4]

Если работодатель не явился на встречу, значит ли это, что условие процесса не выполнено?

Неявка сама по себе такого последствия не влечёт. Закон предусматривает завершение процесса без проведения переговоров и в случаях, когда сторон не удалось найти или они не явились. Следует оценивать, охватывало ли обращение требование, являющееся предметом иска, и был ли процесс проведён и завершён в соответствии с законодательством. В деле Улаша Озеля неявка работодателей на встречу также не была положена в основу вывода о том, что условие процесса не выполнено. [2, ст.3/11], [6, §§15–21]

Постановил ли Конституционный суд в этом решении выплатить работнику требования?

Конституционный суд установил нарушение права на доступ к суду и постановил провести новое разбирательство. По существу требований он напрямую не принимал решения. Требования заявителя о возмещении материального и морального вреда были отклонены. Указанная в резолютивной части сумма 41.480,40 TL представляет собой судебные расходы, состоящие из государственной пошлины и вознаграждения представителя; это не компенсация, присуждённая за нарушение. [1, §§27–28 и резолютивная часть]

Показывает ли решение, что медиатор автоматически несёт ответственность?

Нет. Конституционный суд рассмотрел нарушение права на доступ к суду в конкретном разбирательстве. Он оценил отсутствие констатации о том, что информирование было проведено, и возложение всех последствий недостатка на заявителя. Автоматического вывода о профессиональной, дисциплинарной ответственности медиатора или ответственности за возмещение вреда сделать нельзя; такое утверждение отдельно проверяется в рамках своих условий. [1, §19]

Источники

1 — Конституционный суд, Вторая секция, Дурмуш Челик (Durmuş Çelik), жалоба № 2023/33449, 18.05.2026; Официальная газета 20.10.2026, № 33406. В частности §§9–22, 27–28 и резолютивная часть. PDF официального решения · База решений Конституционного суда.

2 — Закон № 7036 о трудовых судах (İş Mahkemeleri Kanunu), ст.3/2 и ст.3/11. Запись в законодательной базе Министерства юстиции · Принятый текст на сайте ВНСТ.

3 — Закон № 6325 о медиации по гражданским спорам (Hukuk Uyuşmazlıklarında Arabuluculuk Kanunu), ст.4–5, ст.11 и ст.17/2–3. Запись в законодательной базе Министерства юстиции. Основная обязанность давать разъяснения об итоговом протоколе и его последствиях действовала и в процессе 2018 года, являющемся предметом жалобы.

4 — Положение к Закону о медиации по гражданским спорам (Hukuk Uyuşmazlıklarında Arabuluculuk Kanunu Yönetmeliği), в частности ст.17/5; Официальная газета 02.06.2018, № 30439. Текст положения на сайте Совета Европы.

5 — Конституционный суд, Вторая секция, Ферхат Кючюк (Ferhat Küçük), жалоба № 2020/19910, 24.10.2024; в частности §§18, 21–26. Запись решения в базе Конституционного суда · Полный текст решения.

6 — Конституционный суд, Вторая секция, Улаш Озель (Ulaş Özel), жалоба № 2022/82055, 03.03.2026; в частности §§15–24. Запись решения в базе Конституционного суда · Полный текст решения.

7 — 9-я гражданская палата Кассационного суда (Yargıtay 9. Hukuk Dairesi), 14.05.2024, E.2024/4484, K.2024/8260; раздел «Оценка» V/C/3, пункты 4–9. Полный текст решения.

8 — Конституционный суд, Вторая секция, Утку Онер (Utku Öner), жалоба № 2019/34103, 10.01.2024; в частности §§39–41. Запись решения в базе Конституционного суда.

9 — Шамиль Демир (Şamil Demir), «Конституционный суд: недостаток в протоколе медиации сам по себе не может быть основанием для отклонения иска», Hukuki Haber. Оценка по теме. В правовом анализе за основу приняты указанные выше решения и законодательство.